Образ Европы как культурного эталона теряет притягательность в мире на фоне беспорядков и смены поколений

В последние недели кадры беспорядков в центре Милана и на парижской площади Республики разошлись по миру и резко контрастируют с привычным образом Европы как места неспешной, утонченной жизни. Колумнист The Times Джеймс Мэрриотт описывает это явление как своего рода коллективный "парижский синдром" — расстройство, которым, по наблюдениям, страдают японские туристы, разочарованные несоответствием романтических представлений о Париже и его реальностью вроде Северного вокзала.

Долгое время мир воспринимал Европу через призму культурного богатства: итальянская чашка капучино и средиземноморская диета, французский кинематограф, английские школы-интернаты, итальянские запрестольные образа в коллекциях американских богачей XX века. Эта мечта привлекала туристов со всего света — переполненные европейские города Средиземноморья по-прежнему собирают посетителей, которые едут смотреть на искусство жить по-европейски, даже когда долететь до Вьетнама или Калифорнии не менее доступно.

Однако, как отмечает автор, позолота с этого образа начинает сходить, и дело не только в вирусных роликах с беспорядками. Для нового поколения молодых людей европейская культура перестает быть эталоном утонченности — западные подростки сегодня увлечены Южной Кореей и Японией, а не фигурами вроде Годара и Феллини, которые очаровывали их бабушек и дедушек. Рынок произведений старых мастеров переживает трудности: классические религиозные сюжеты теряют привлекательность для нового поколения сверхбогатых коллекционеров. На этой неделе появилась информация о сокращении продаж европейских предметов роскоши в Китае — тамошние потребители все чаще выбирают отечественные бренды вместо европейских вин, одежды и сумок.

По наблюдению автора, отношение к Европе меняется и в политическом смысле: среди молодых американских правых распространяется презрительное отношение к европейцам, которых в интернет-сленге называют "евробедняками" — якобы отсталыми людьми, чьи жизни разрушены массовой иммиграцией и государствами всеобщего благосостояния. При этом американские левые проявляют не меньшую настороженность: культурное наследие Европы все чаще воспринимается как "проблематичное", связанное с эксплуатацией, неравенством и рабством. Немногие американские университеты сегодня предлагают курсы по западной цивилизации, которые раньше были обязательной частью программы, а крупные европейские музеи — например, амстердамский Рейксмузеум, по примеру британской галереи Тейт, — сопровождают экспозиции табличками, обращающими внимание посетителей на колониальное прошлое.

Почему это важно

Популярный образ Европы как колыбели культуры долгое время был не просто романтическим представлением, а вполне ощутимым экономическим активом — он поддерживал туристическую индустрию, привлекал иностранных студентов в университеты и формировал влияние "мягкой силы", которое сложно измерить напрямую, но которое работает на репутацию континента в мире.

Если привлекательность этого образа продолжит снижаться — из-за смены поколенческих вкусов, политической поляризации и широкого распространения кадров беспорядков в соцсетях, — Европа рискует лишиться части этого нематериального, но ценного ресурса. Автор предупреждает: будущие туристы могут приезжать в Париж уже без романтических иллюзий, которые можно было бы развеять, — а значит, и без того разочарования, которое прежде заставляло их острее переживать несоответствие мечты и реальности.