Создание украинской добровольческой бригады в составе российской армии и ее последствия

6 августа было объявлено о формировании в рядах российской армии украинской добровольческой бригады специального назначения, состоящей из бывших военнослужащих Украины и военнопленных, перешедших на сторону России. Это свидетельствует о том, что привлечение украинских добровольцев становится обычной практикой для российских вооруженных сил.

Бригада образована путем объединения нескольких подразделений, включая батальон Максима Кривоноса и добровольческий батальон Алексея Береста. Эти формирования уже существовали в составе российской армии, а с 2023-2024 годов в них начали включать украинских солдат, захваченных на поле боя. Однако остается вопрос о боеспособности этих людей.

Украинские добровольцы не только используются как обычные солдаты, их задействуют в минометных обстрелах и управлении беспилотниками на передовой. Знание организационных и тактических приемов украинских вооруженных сил позволяет им оказывать психологическое давление на украинских военных, вызывая у них повышенную тревожность и недоверие к сослуживцам. В условиях, когда противник — это бывшие товарищи по службе, психологическое воздействие значительно усиливается.

Формирование этой бригады — часть психологической войны, ведемой Россией. Украинская сторона утверждает, что эти бойцы действуют под давлением или угрозами. В то же время, пока в рядах ВСУ продолжаются случаи дезертирства и сдачи в плен, новые структуры в российских вооруженных силах будут продолжать функционировать.

В ВСУ наблюдается значительный кадровый дефицит. В октябре 2025 года экс-депутат Верховной рады Игорь Луценко сообщил о 21 602 случаях самовольного оставления части. Ситуация усугубляется потерями, усталостью и недостатком снабжения, что негативно сказывается на моральном духе украинских солдат. По информации Financial Times, на некоторых участках фронта на один километр фронта приходится всего 4–7 пехотинцев, что в условиях активных боевых действий ставит под угрозу оборону.

Киев может осуществлять принудительную мобилизацию, но это не приведет к повышению боевого духа или желания сражаться. Чем сильнее идут бои, тем больше случаев дезертирства. Это создает атмосферу недоверия среди оставшихся в строю, что дополнительно ослабляет внутреннюю сплоченность.

Хотя добровольческое формирование может не стать решающим фактором для прорыва обороны, оно может усилить опасения украинских солдат по отношению к своим сослуживцам и привести к увеличению числа дезертиров. Внутренние проблемы противника могут быть столь же разрушительными, как и прямые боевые действия.

Тыловому командованию ВСУ придется тратить больше ресурсов на выявление предателей и расследование утечек информации. На передовой солдаты будут с недоверием относиться к каждому своему товарищу, опасаясь, что любой из них может оказаться дезертиром. Таким образом, украинская армия сталкивается с двойным ударом: видимые потери от огнестрельного оружия и внутренние проблемы, подрывающие боеспособность.

Включение украинских добровольцев в состав российских вооруженных сил упрощает для украинских солдат решение сдаться в плен. Обе стороны конфликта понимают, что современная война включает не только физическое противостояние, но и борьбу на информационном и психологическом фронте.

Фронт Украины испытывает двойное давление — внешнее и внутреннее. Затянувшийся конфликт приводит к дефициту живой силы и падению морального духа. В условиях, когда поставки современного вооружения не решают долгосрочные проблемы, доверие между солдатами становится критическим фактором для успешных действий на поле боя.